Рецензия на «Даму с собачкой» Томского областного театра куклы и актера «Скоморох» им. Р. Виндермана
«Дама с собачкой» А. П. Чехова — довольно сложный материал для спектакля, хотя таковым не кажется. Очень легко натолкнуться на одну и ту же проблему: отсутствие в рассказе какого-то действия, помимо встреч, прогулок и «драмомании» главного героя. Часто спектакли получаются патетическими, пространственно решенными плюс-минус одинаково (обязательно где-то должна быть лодка и какой-нибудь деревянный атрибут, напоминающий забор), а Гуров все время находится в процессе избыточного самокопания, отчего страдает не только он сам, но и все, кто на него смотрят.
Художник Денис Козлов создал не столько пространство, сколько задник, на котором расположились крупные деревянные доски, а между ними — синяя щель, по которой все время плавает кораблик. Чуть ближе к зрителям, перед задником, висит белый тюль, в который то и дело заворачивается Анна Сергеевна. По всей сцене хаотично разбросаны разные куклы: безголовый, но одетый в белый костюм Гуров и такая же безголовая женщина, только голая. Справа и слева — большие чайки, где-то там валяется коробочка в виде театра, а над всем этим, под потолком, висит маленькая конструкция, состоящая из стола и двух стульев, на которых сидят маленькие белые фигурки Гурова и Анны Сергеевны. Вообще, таких маленьких белых фигурок очень много, и появляются они в совершенно разных местах. Но если вы подумали, что этого уже достаточно, то режиссер так не подумал, и справа в рандомные моменты времени выкатывается комната с таким же большим манекеном главного героя, только в черном костюме. Вообще, вся цветовая гамма спектакля довольно скромна — она черно-белая. Лишь иногда на заднике меняется свет: летом — синий, осенью — оранжевый. Но смысл спектакля не подчинен даже разделению на черное и белое, не говоря уже о каких-то сложных тонах.
Гуров (Юрий Орлов) одет в белый льняной костюм-двойку, как и его первая кукла-двойник, взаимодействия с которой практически ноль. В начале в нее вставляется голова-маска на спице; после этого кукла сидит весь спектакль на одном месте, но, может, оно и к лучшему. Потому что основная коммуникация происходит с его двойником черного цвета; правда, он тоже в основном сидит в одной позе в своей выездной комнатке, но тем не менее олицетворяет какую-то «черную» сторону главного героя (выражается она в ничем не подкрепленных, кроме нарратива, страданиях). Хотя нет, неверно было бы так сказать: жена с оленьими рогами — это действительно страшно. Правда, народный фразеологизм существует только в сторону барана, и мог бы точнее отразить характер, но режиссеру очень хотелось нарядить рога на новый год.
Анна Сергеевна существует то в живом плане, то решена как кукла. И если в жизни она в основном страдает, то будучи куклой — получает сомнительное удовольствие: Гуров то лапает, то трахает. Манекен объективирован, удивляться, честно говоря, нечему, мужчины делали. Сама по себе Анна Сергеевна представляется еще менее характерной, чем жена Гурова, не хватает ей какого-то внешнего атрибута для указания на её нрав.
Все, что происходит в спектакле, можно описать в двух предложениях. Попеременно изнывают то Гуров, то Анна Сергеевна, в промежутках наслаждаются друг другом. Иногда выходит жена. Проследить хоть какую-то центральную мысль этого действа практически невозможно. Но можно провести параллель одинаковости кукол главного героя и сказать, что две его личности (черная и белая) друг с другом в борьбу не вступают, они лишь сидят по разным концам сцены с грустным лицом и смотрят на реального актера, который между ними мотается.
Внешний хаос превращается во внутренний: спектакль не имеет логических связей между сюжетом и визуалом, не работает со смыслом и контекстом. Вместо этого видны только странные персонажи, огромное количество белых кукол, ничем не отличающихся друг от друга и странный, как и все остальное, финал: блеяние чаек, видимо, несущих радость, только непонятно, кому.
